II. Показание капитана (1849)

По требованию пристава Коффа, излагаю письменно некоторые факты, касающиеся трех человек (слывущих Индейцами), которые были пассажирами на корабле Бьюлей-Касль, отправлявшимся прошлым летом в Бомбей под моим начальством.

Индейцы присоединились к нам в Плимуте. Во время плавания, я не слыхал жалоб на их поведение. Они спали в койках на передней части корабли. Мне весьма редко случалось видеть их.

Под конец путешествия мы имели несчастие попасть на трое суток в штиль близь берегов Индии. У меня нет под руками корабельного журнала для справок, и потому я не припомню теперь широты и долготы. Итак, относительно нашего положения, я могу лишь вообще сказать, что течение влекло нас к берегу, а когда ветер снова захватил нас, то: мы чрез двадцать четыре часа вошли в гавань.

Корабельная дисциплина (как известно всем мореплавателям) ослабляется во время продолжительного штиля. Некоторые джентльмены из числа пассажиров спустили мелкия суда и забавлялись катаньем и плаваньем по вечерам, когда солнечный жар, утихая, позволял им развлекаться таком образом. По окончании забавы следовало бы втаскивать суда обратно. Вместо того их оставляли на буксире у корабли. От жары ли, от досады ли на погоду, только ни у офицеров, ни у матросов, по-видимому, не лежало сердце к исполнению долга, пока длился штиль.

На третью ночь сторож на палубе не видал и не слыхал ничего выходящего из порядка вещей. Но когда настало утро, самой маленькой лодки не доставало, а вслед затем донесли, что не хватает и трех Индейцев.

Если эти люди украли лодку вскоре после сумерек (в чем я и не сомневаюсь), то, судя по близости нашей к земле, бесполезно было бы посылать за ними погоню, когда об этом узнали только поутру. Я не сомневаюсь, что в такую тихую погоду (принимая в расчет усталость и неуменье грести, они все-таки пристали к берегу до рассвета. Войдя в гавань я впервые узнал причину, по которой трое моих пассажиров воспользовались возможностью бежать с корабля. Я мог лишь сообщить властям тот же отчет, который излагаю здесь. Она упрекали меня в том, что я допустил на корабле ослабление дисциплины!

Я выразил на этот счет мое сожаление им и своим хозяевам. С тех пор я ничего не слыхал о трех Индейцах. Больше мне прибавлять нечего.