II

Самый фантастический из этих рассказов относился к желтому алмазу, знаменитому в отечественных летописях Индии. По сохранившимся о нем преданиям, он украшал некогда чело четверорукого индейского божества, олицетворявшего собою месяц. Частию вследствие своего особенного цвета, частию же вследствие господствовавшего предразсудка, будто этот камень ощущает на себе влияние украшаемого им божества, светлея во время полнолуния и тускнея во время ущерба, ему дано было название, которым и до сих пор еще именуется он в Индии, название Лунного камня. Подобный же предразсудок, говорят, существовал некогда в Греции и Риме; с тою только разницей, что он относился не к алмазу, украшавшему какое-либо божество (как это было в Индии), но к полупрозрачному камню нисшего разряда, подверженному также влияниям луны и также получившему от вся свое название, под которым он и до сих пор известен новейшим минералогам.

Приключения желтого алмаза начинаются с одиннадцатого столетия христианской эры.

В это время один из магометанских завоевателей, Махмуд Гизни, вторгся в Индию, овладел священным городом Сомнаутом и разграбил сокровища находившагося в нем знаменитого храма, который в продолжение нескольких столетий привлекал целые толпы индейских богомольцев и считался чудом всего Востока.

Из всех божеств, которым поклонялась в этом храме, один бог Луны не подвергся хищничеству магометанских победителей. Охраняемый тремя браминами, неприкосновенный кумир, с украшавшим его желтым алмазом, был перенесен ночью во второй священный город Индусов — Бенарес.

Здесь, в новом святилище, в зале инкрустованной драгоценными каменьями, под кровлей, опиравшеюся на золотые колонны, бог Луны стал опять предметом ревностных поклонений своих приверженцев. В ночь, когда святилище было совершенно окончено, Вишну-зиждитель явился во сне трем браминам.

Он дунул своим божественным дыханием на алмаз, украшавший чело бога Луны, а брамины пали ниц, закрыв свои лица одеждой. Божество повелело, чтобы впредь до окончания веков Лунный камень был поочередно охраняем днем и ночью тремя жрецами, и брамины преклонились пред его велением. Божество грозило также всевозможными бедствиями не только тому дерзновенному, который осмелится похитить священную драгоценность, но и всем его потомкам,которым алмаз достанется по наследству. По распоряжению браминов, эти пророческия слова были написаны золотыми буквами на вратах святилища.

Века и поколения сменяли друг друга, а преемники трех браминов не переставали денно и нощно охранять свою драгоценность. Века проходили за веками, и наконец, в начале восемнадцатого столетия христианской эры, на Монгольском престоле воцарился Аурунгзеб. По его повелению, храмы поклонников Брамы снова преданы были грабежу и раззорению. Святилище четверорукого бога осквернено было умерщвлением в нем священных животных; изваяния идолов были разбиты в прах, а Лунный камень был похищен одним из военачальников Аурунгзеба.

Не будучи в состоянии возвратить свое потерянное сокровище вооруженною силой, три жреца продолжали тайно следить за ним переодетые. Новые поколения являлись на смену старым; воин свершивший святотатство погиб ужасною смертью; Лунный камень (вместе с изреченным проклятием) переходил от одного беззаконного магометанина к другому; но не взирая на все случайности и перемены, преемники трех жрецов-блюстителей неусыпно охраняли свое сокровище в ожидании того дня, когда, по воле Вишну-зиждителя, оно должно было снова перейдти в их руки. Так протекло восемнадцатое столетие, и в последние годы его алмаз достался серингапатамскому султану Типпо, который велел оправить его в рукоятку своего кинжала и беречь в числе избраннейших драгоценностей своей оружейной палаты. Но и там, в самом дворце султана. Три жреца-блюстителя не переставали тайно охранять алмаз. В числе служащих при дворе Типпо находились три иностранца, которые приобрели особенное доверие своего властелина искренним, а может-быть и притворным, сочувствием догматам магометанской веры. На них-то молва и указывала, как на переодетых жрецов.