К пересказу

Краткое содержание · Отверженные · Историко-литературный контекст

Историко-литературный контекст

Отверженные · Виктор Гюго · глава 3 из 18 · 249 слов

Гюго начал работу над будущими «Отверженными» ещё в 1840-е годы, надолго прерывал её и завершил роман в период политического изгнания. Книга вышла в 1862 году и сразу стала международным литературным событием. Огромный читательский успех сопровождался спорами о политике, религии, социальной проблематике и художественной форме.

Действие охватывает несколько десятилетий — от последствий Наполеоновской эпохи до Парижского восстания 5–6 июня 1832 года. Важно отличать эти события от Великой французской революции 1789 года: баррикады романа связаны с республиканским выступлением против Июльской монархии Луи-Филиппа.

Битва при Ватерлоо 1815 года входит в роман через большую авторскую ретроспекцию. Для сюжета особенно важно, что Тенардье после сражения случайно оказывается рядом с раненым полковником Понмерси. Много лет спустя Мариус ошибочно считает Тенардье спасителем своего отца.

Гюго принадлежит к французскому романтизму, но «Отверженные» существенно выходят за границы одного направления. Роман сочетает романтический символизм и контраст, реалистическое изображение городской бедности, историческое повествование, философское эссе, политическую публицистику и религиозно-нравственную притчу.

Автор подробно размышляет о бедности, проституции, каторге, детском труде, образовании, правосудии и социальной исключённости. Для Гюго преступление нередко рождается не из «испорченной природы» человека, а из голода, бесправия, унижения и отсутствия выхода.

Особое место занимает христианский гуманизм писателя. Епископ Мириэль формулирует нравственную основу романа не отвлечённой проповедью, а поступком: он отвечает на враждебность добром. Вся дальнейшая жизнь Вальжана становится проверкой того, способен ли человек передавать полученное милосердие дальше.

Роман имеет огромные авторские отступления — о Ватерлоо, монастырях, парижской канализации, истории улиц, революции и природе прогресса. Эти главы замедляют сюжет, но превращают частные истории в широкую эпическую картину Франции и человеческого общества.